Вверх страницы
Вниз страницы

Киндрэт. Новая глава вечности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Киндрэт. Новая глава вечности » Будущее время » 19.02.2005 Пора поговорить


19.02.2005 Пора поговорить

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s7.uploads.ru/o7KeJ.jpg

1. Рогнеда Светлова, Кристоф Кадаверциан, Иован Светлов.
2. Столица, 19 февраля 2005 г. Особняк Кадаверциан + Резиденция Вриколакос.
3. Пора поговорить.
_______________________________
Дополнительно: Мирослава Грейганн упоминается в постах как НПС. 

+3

2

Огонь – сила древняя, великая, неприрученная никем доселе. Не даром огонь почитали божеством, жертвуя ему необходимое для жизни. Не даром с помощью своенравной стихии уходили за Грань Миров почившие в нынешнем. Пламя всегда почиталось верным соратником и помощником, если относиться к грозной стихии с должным почетом и уважением, во всех добрых умыслах подсобит. Пламя всегда почиталось живым, не послушным чужой руке, но верным соратником и помощником. Весело потрескивали дрова, напоминая о давних зимах, когда снегов было куда как больше, а мороз лютовал страшнее. Помнится, глупая пятилетка выскочила на зимнюю стужу, да потом так и слегла, насилу жива осталась, уберегли молитвы матери Роду. А то ж были не самые крепкие морозы, что увидать позже приходилось. Вот в родных землях супружника…. Ладонь невольно касается мужниной руки, привычно играющей с тяжелыми серебрыми прядями, собранными лишь в слабую косу. Вольность при отроках для супругов непозволительная. Как и иные нежности. Мать и Отец – две надежи всего Рода, старшие, за всех да все ответственные. Всем ведомо их отношение друг к другу, верность, поддержка да понимание. Пример для молодших наглядный. Пусть учатся, да терпения набираются. Это в других семьях интрижки на стороне дозволены, а здесь каждый волен выбрать себе пару, только и отвечать за свой выбор самому придется. Коли люб, то береги и храни, отношения строй, а не ищи утешения на стороне.
Воля Отца – непоколебима. Вожак и Глава Рода, никто не смеет указывать матерому волку, а то и того хуже: навязывать свою волю. Батька не о себе думает, о благе семьи, а это задача трудная. Со стороны-то все всегда легко, а кто сунется, тот поймет.
Задача Матери тоже сложна. Опора и надежа супружнику во всех делах, это вам не шутки. Боги заповедали женщине о мужчине заботится, пока сильный да храбрый его охраняет. Да и две частички одного целого могут существовать только вместе. Женская мудрость с мужской силой да отвагой смешанные – средство надежное, от всех горестей неоднократно спасавшее и в трудных делах помогавшее.
- О чем думу думаешь, Ладо? – поднимает сидящая опречь волчица взгляд на супружника. Того явно думки бороли, да не шибко приятные. Впрочем, решили все уж давно. Коли сам Иноканоан во сне навестил – жди беды и вдвойне жди, коли его странный наказ не выполнишь.
Еще в тот вечер, поделившись ясно помнившимся сном с Иованом, Рогнеда не могла отделаться от смутной липкой тревоги, сцапавшей нутро своими цепкими когтями.
Где это видано, чтобы Вриколакос совали нос в дела чужих кланов. Волчье дело – сторона. А общие сборища хороши, чтобы быть в курсе творящегося вокруг и вовремя принимать должные меры.
Да и амулета было жаль, если честно. Сила его собиралась десятилетиями самой волчицей и хранилась на час крайней беды. А теперь столь ценная вещь уйдет из семьи только потому, что так захотел Иноканоан… Непонятное расточительство. Да ладно бы еще кому путному, но колдунам, чья магия чужда и непонятна. Нарушение законов мироздания никому еще с рук не сходило, а этим как-то удается. Нет, супружника Недка понимала, но и необходимость поступка тоже.
- Может Лигамент и шуткует, но Витдикта же была. Сдается, этим дело не кончится. Не проходят такие события бесследно ни для кого. Значит в смутные времена друзья и нам необходимы, пусть и… такие странные, - женщина с трудом подбирает относительно мягкое определение, когда с языка рвется совершенно иное. Но не сдержаться сейчас – проделать брешь в и без того хрупком спокойствии Иована.. – Зато Кадаверциан всегда держат слово, - непонятно, кого из двоих, находящихся в горнице, убеждает. Обоих верно разом. – В любом случае, решение принято. Весточку с Миркой я отправляла, как ты распорядился, нам же остается лишь ждать. А может он и не явится, тогда нас и укорять будет не в чем. Свое дело сделали, как смогли, - подняться, выкладывая перед супружником новехонькую рубаху с богатой вышивкой, которую последнюю седмицу бережно накладывала. Должен выглядеть ладно, коль гости званные да не шибко любые пожалуют. Легкое касание губ к губам в знак благодарности, и волчица неохотно признает, что пора уже заняться делами насущными. И у отца таковых множество и без нее девки работу не справят. Это в ее время пятнадцатилетки уже дом на себе тянули без особых трудностей, а эти ни прясть не ткать не умеют, да и учатся неохотно. Благо, что есть кому присмотреть.
Когда старшие сходят вниз, закипает самая настоящая жизнь большого дома. И много времени проходит прежде чем, приходит известие о том, что ожидание наконец окончено. Приглашение принято и гость ступит на порог дома. Любопытные младшие мечтают хоть одним глазком взглянуть на диво, но приходится и носу не высовывать из своих горниц, когда Мать и Отец в таком настроении.

+3

3

Сэм появился на пороге гостиной, возвещая поспешно о "гостье". Непривычно прозвучало имя клана, столь редкое в резиденции Кадаверциан - ни сам Сэм, ни Кристоф, поднявший голову от книги, которую на тот момент читал, не имели представления что понадобилось столь необычному визитеру у некромантов.
- В гостиную, - спокойно отозвался колдун, откладывая увесистый тон в темной, истертой временем и бесчисленными прикосновениями обложке. Камин за его спиной тихонько потрескивал самым обычным пламенем.
Девочка вриколакосов представилась Мирославой - Крис отметил по себя, что гостья держится зажато, если не сказать, что агрессивно-оборонительно. Неприязнь к мастерам смерти у детей Светловых была написана на мордочках - у всех и каждого, как бы они это ни скрывали. Кристофа это иногда веселило. Посланница была вежлива до недипломатичности - без лишних слов передала пригласительное письмо и застыла в выжидающем молчании. Некромант поймал на себе очень удивленный взгляд Сэма - ученик едва держал свое любопытство в рамках приличий. Ситуация достойная анекдота среди колдунов. Прочитав легкий размашистый почерк Рогнеды, Крис остановился на последней строчке послания. Неспроста это... Вспомнился взгляд Доны после Витдикты - опасение напополам с желанием устраниться от этой межклановой политической грызни.
- Передай госпоже Светловой, что я согласен, - складывая письмо вчетверо и отправляя листок в огонь камина, он повернулся к девочке, - Завтра.
Мирослава кивнула, развернулась и не общая внимания на Сэмюэля, направилась к выходу из залы. Некромант задумчиво взял отставленную книгу, но не раскрыл. Пальцы медленно гладили корешок, по потертому от времени и потемневшему участку обложки.
Вежливые слова Рогнеды - приглашение в дом Грейганнов с визитом. Не похоже на оборотней, чтобы они имели деловое предложение к некромантам. Но и дружбы между кланами никогда не было - так, вежливый нейтралитет. Волков даже не было на последнем совете, когда Кристоф вызвался провести Витдикту. Что нужно семье Светловых от его семьи? Или... от него самого?
Шелест страниц, тихое урчание пламени за спиной, шаги вернувшегося в гостиную Сэма. Немой вопрос ученика. Кристоф улыбнулся, перелистывая страницу книги.
- Ты очень громко  думаешь, Сэмюэль.

***

На следующую ночь он отправился по указанному адресу - в родовое "гнездо" Светловых. Черный БМВ с тихим рокотом миновал пропускной пункт волков, которые были предупреждены о его визите. Приятно, что его не заставили тащиться через лес пешком в лучших традициях славянских сказок. Он не был капризной неженкой в стиле Миклоша, но все же предпочитал более цивилизованные визиты между кланами. Выйдя из машины, он с удовольствием вдохнул отличный от столичного воздух - чище, насыщеннее, напоенный ароматами трав и деревьев. Удивительно какая атмосфера была в загородном поместье Иована - всего несколько десятков минут от столицы, а дышать становилось гораздо приятнее. Миловидная девушка, но не вчерашняя гостья, проводила Криса в дом. Он любовался ее обликом, пока они шли в нужном направлении - позади он чувствовал двух молодых крепких парней из молодняка клана. Очарование славянской крови - не той помеси, которой было много в мультинациональной Москве, а что-то более утонченное, сохраненное, чистое как линия растений одного вида - было отчетливо видно во всех лицах Вриколакосов. Колдун мысленно попытался собрать всех своих некромантов в единый семейный портрет и подобрать слово, характеризующее их как выходцев из одной линии крови... Нет, слишком разными они были. Разные страны, разные земли, даже та же Кэтрин - жемчужина и проклятие клана - не вписывалась ни в один шаблон. Действительно, они слишком разные с волками. Ничего отдаленно общего. Кроме, разве что, одной клановой ценности...
Иован встретил его царственным жестом хозяина своего дома. Рогнеды в зале не было. Кристоф поприветствовал хозяина, вежливо поблагодарив за приглашение и за провожатых. В этот момент в комнату вошла и жена хозяина.
- Госпожа Светлова, - склонил голову в вежливом приветствии некромант.

+3

4

Иован всегда мечтал о большой семье. Да и то подумать, кто же об этом не мечтает? Кто не хочет оставить после себя след, оставить потомков, чтобы они продолжали род, прославляли его? Впрочем, в первую очередь Светлов думал вовсе не об этом. Он представлял себе большую избу, наполненную детскими голосами, смехом, плачем (а куда же без него), топотом крошечных ножонок по дощатому полу, спорами из-за игрушек. Он видел себя, окруженного детьми, внуками и правнуками. Статные сильные сыновья, красивые умелые дочери. Такое простое семейное счастье.

Они с Веледом рано лишились родителей, вынужденные самостоятельно учиться всему тому, что обычно передавалось от отца к сыну. Брат был единственной семьей для Иована, однако братья не были особенно близки, и Иован для себя твердо решил — у него будет настоящая семья. Большая, крепкая, дружная — НАСТОЯЩАЯ! Такая, какой у него никогда не было.

Рогнеда поддерживала его в его стремлении. Когда они шепотом делились планами на будущее, когда увлекшийся охотник самыми радужными красками расписывал их грядущую семейную жизнь, его лебедушка только улыбалась: она понимала его. Она, у кого эта семья была — до того, как отчаянно влюбившийся Иован не увел ее, не увез в чужие для нее края, в леса неведомые. Она понимала его, и мечта, казалось, начинает воплощаться в реальность, когда спустя несколько месяцев после женитьбы Рогнеда со счастливой улыбкой сообщила ему, что ждет ребенка. Но...

*   *   *

Студеный ветер-озорник щекотал обнаженную шею, забирался зябкими пальцами под рубаху, заставляя нервно поводить плечами, ерошил встрепанные волосы, однако Иован не чувствовал холода. Словно загнанный зверь, он кружил вокруг бани, в которой вот уже больше суток исходила криком рожающая Рогнеда, не в силах избавиться от своего бремени. У его ног нетерпеливо приплясывал Звонко — огромный кобель, с которым он ходил на охоту. Пронзительно-голубые, почти человеческие глаза его следили за хозяином, и тот, тяжело застонав, присел перед собакой, зарываясь пальцами в густую шерсть. Звонко тут же уселся, позволяя Иовану уцепиться за свою шею, как за спасительный якорь.

Его не пускали туда, к мучающейся жене — там происходило таинство жизни, и мужчинам не было входа в это женское царство. Конечно, не было ничего проще, чем попросту смести со своего пути сухонькую бабку-повитуху, но одного ее жеста хватало, чтобы мужчина, могущий переломить ее двумя пальцами, покорно склонял вихрастую голову и отступал обратно на улицу, вновь принимаясь кружить вокруг.

Вновь закричала лебедушка, и Иован вздрогнул, как от удара, вжался мокрым лицом в собачью шерсть, снова застонал хрипло — о, сколько бы всего он отдал, чтобы забрать себе ее боль, избавить от того, что мучает ее, защитить, успокоить! Но ведь это именно он, он виновен в том, что так изводится та, кто стал для него целым миром. И вина эта пригибает к земле тяжким хомутом: ты хотел большой семьи? Так вот же, рождается твоя мечта, такая большая, что она разрывает твою жену изнутри. Разве ты не рад?..

Глухо зарычав, Иован оттолкнул пса и вновь поднялся на ноги. Но не успел сделать и шага, как Рогнеда закричала вновь, но уже другим криком — торжествующим, ликующим криком роженицы, сумевшей буквально вытолкнуть новую жизнь в этот мир. Иован замер истуканом, чувствуя, как с самой глубокой бездны возносится на блаженные небеса — наконец-то случилось! Свершилось! Он стал отцом!

Скулящий Звонко ткнулся лобастой мордой в сапог. Даже ветер стих, и воцарилась полная тишина. Тишина. Почему... почему так тихо? Разве не должен новорожденный сердитым криком оповестить суровый мир о своем рождении? Молчит. Тишина.

Тишина...

Спустя мгновение, растянувшееся, кажется, на века, по нервам тугой плетью ударил долгожданный крик. Но не тот, крик Рогнеды, его ненаглядной жены, она кричала снова, но теперь в этом крике звучало все горе этого мира, горе матери, потерявшей ребенка. Ноги ослабли, в колени упруго ткнулась стылая земля, и Иован завыл. Тоскливо, совсем по-волчьи. И рядом ему вторил Звонко, оплакивавший безмерную утерю своего хозяина...

*   *   *

Это был первый и единственный сын Иована. Он родился мертвым, пуповина задушила его во время родов. Повитуха сказала убитой горем чете, что следующие роды могут стоить жизни Рогнеде, и больше попыток они не предпринимали. Жена спорила с Иованом, настаивала на своем, не желая оставаться пустоцветом, ведь нет для бабы судьбы горше, но Иован был непреклонен. Стоило только вспомнить зябкий ветер, трогающий щеки своими ледяными ладошками, землю, толкнувшуюся в его колени, вой, разрывающий грудь, и даже печально-упрекающие глаза жены не могли пробить стену его непоколебимости.

— Я не хочу потерять тебя, — твердил он, крепко прижимая жену к груди. — Не будет этого. Не будет!

Мечта разбилась, обратилась прахом, развеялась. Осталась лишь крошечная могилка в лесу, куда Иован отнес своего новорожденного сына.

Но сука-судьба, вволю поиздевавшись над семейством Светловых, в конце концов преподнесла им щедрый дар — Семью. Да, не такую, о какой мечтал Иован. Да, не человеческую. Да, лишь после смерти. Но настоящую Семью. Большую, дружную, как и мечталось когда-то. Статные сильные сыновья. Красивые умелые дочери. И лишь от Иована зависело ее благополучие. Тяжелый, но такой приятный груз ответственности.

Светлов никогда не отмахивался от предчувствий жены, от ее мыслей, он всегда прислушивался к ее советам, и когда она рассказала ему о своем сне, который встревожил ее, Иован согласился с ней, что все это неспроста. Лигаментиа — известные шутники, своими иллюзиями они могут заморочить кого угодно, им это только в радость, но сны, навеянные ими, всегда несут в себе что-то, какой-то смысл — может, предупреждение, а может, и угрозу. Жаль только, что то, что самим детям Лигамента кажется прозрачным, для прочих остается покрытым дымкой. Пожалуй, только Иноканоан с его безумной сестричкой могли бы растолковать сон Рогнеды, но за неимением лучшего приходилось импровизировать. То есть — следовать указаниям сумасшедших сновидцев.

— Согласен, — кивал он степенно, выслушивая соображения жены. — Пусть будет так. Для начала встретимся с кадаверциан, а потом уже решим, что же нам делать.

Сама ситуация была до ужаса абсурдной, но чего еще ждать от клана Иллюзий?..

*   *   *

Дело было сделано. Приглашение послано, согласие — получено, оставалось только встретиться. Эманации смерти, исходящие от, собственно, Мастера Смерти были настолько сильны, что Светлов велел "птенцам" оставить Зеленую Усадьбу, чтобы не травмировать молодняк. Сам он стоически переносил присутствие колдуна и даже виду не подавал, что ему неприятно или некомфортно. Впрочем, у него ведь опыт — пусть на Советах Кристоф присутствовал нечасто, однако все же доводилось им сталкиваться лицом к лицу и не единожды. Да и не только с ним.

— Доброй ночи, Кристоф, — первым, как и полагается, начал беседу Иован как хозяин дома, жестом предложив гостю сесть. — Спасибо, что откликнулся на наше приглашение и посетил Усадьбу. У нас есть дело, которое, полагаю, не терпит отлагательств.

Неторопливо и обстоятельно Светлов изложил колдуну все обстоятельства дела, приведшего его сюда — о том, как к Рогнеде пришел во сне лигаментиа и велел передать Мастеру амулет, который женщина хранила и заряжала магической силой не один десяток лет. Договорив, он кивнул жене, приглашая ее поучаствовать в беседе и показать гостю предмет обсуждения.

— Мы не знаем, что задумал Иноканоан, — напоследок честно признался Светлов, сверля Кристофа своими желтыми глазами. — Но мы решили поступить согласно его воле — мы не хотим ссориться с теми, кого и без того не понимаем. Но решение принимать тебе. Мы предлагаем тебе пусть вынужденный, но все же дар. И лишь тебе решать, хочешь ли ты принять его.

Отредактировано Иован Светлов (20.03.18 12:11:14)

+3

5

***

Рогнеда пропускает свой пост, попросила продолжить без нее один круг. Согласовано.

Постепенно мысль вырисовывалась в стройную, имеющую свой порядок, свою идею, свой характер задумку. Казалось, что все эти случайности складывались в узор. Узор какой то игры Лигамента.  Кристоф внимательно слушал каждое слово, произнесенное главой клана Вриколакос. Имеющие вес, тяжелые, веские, осторожные, взвешенные, не имеющие ничего личного или лишнего - слова. Расположившись в предложенном ему месте этой залы, он едва ли знал зачем его пригласили в начале пути. Теперь становилось чуть понятнее. Его взгляд неотрывно впился вниманием в лицо Иована, оторвавшись лишь раз, чтобы взглянуть на предмет, который показала ему Рогнеда. Он даже не смотрел на нее, на ее лицо - так он был поглощен мыслями об артефакте, об известии о визите самого Иноканоана сюда, к оборотням. Это казалось либо фантастическим, либо удивительно хитрым, расчетливых жестом. Мальчик-подросток, хрупкий как человеческий ребенок, обманчивый как отражение в зеркале - играл с ними. Со всеми ними.
— Мы не знаем, что задумал Иноканоан, - некромант как завороженный смотрел на амулет в руках хозяйки усадьбы, гадая как долго клан Грейганн заряжал эту вещь и для каких целей Иноканоану понадобилась эта вещь. И зачем, во имя всего святого, Лигамент сказал отдать эту вещь ему - некроманту. Какая галлюциногенная муха укусила мастера иллюзий? - ... И лишь тебе решать, хочешь ли ты принять его.
В комнате разлилась тишина, окутав всех троих участников разговора. Рогнеда все еще не проронила ни слова - Крис почему-то ждал именно ее слов - желая услышать какую-то деталь, которая свяжет все это воедино. Иноканоан приходил к нему несколько раз - последний раз, в ту памятную ночь, новогоднюю, в годовщину смерти Флоры. Он помнил тот кошмарный сон. Тот ужасающий прошибающий в холод бред, которым все закончилось. Он убедил его, убедил себя, что душа Флоры была  вытащена в мир сна в тот день. И погибла снова, во второй раз. Судьба. Глупость. Игра одного странного мальчишки из клана иллюзий. Кристоф сейчас ощущал себя странно: дар был таким нелепым жестом...  почти воровством. Или принуждением. Или откупом. И главное - для каких целей?

Артефакт такой силы мог быть использован для разных ритуалов... Но ничего такого де Альбьер не планировал в ближайшее время, более того, после Витдикты он обещал Доне не ввязываться в политические интриги других кланов. Он прервал молчание, впервые поднимая глаза на Рогнеду.
- Какой силы эта вещь? - он смотрел на амулет со смесью тревоги и любопытства, ожидая услышать очевидную правду. Ее ответ ему не помог. Но и не удивил. Удивляло другое - что Вриколакосы добровольно приглсили к себе Мастера Смерти, более того - желают отдать свою фамильную реликвию. Только лишь по просьбе ребенка. Крис с неподходящей этому моменту злостью и раздражением отметил, что целый клан беспрекословно идет на поводу у мальчишки клана иллюзий. Кровь в нем вскипала от этой мысли. Так покорно... Так... Он прикрыл глаза, восстанавливая в порядок мысли, вспоминая вечные отрезвляющие ноты в голосе Доны - мы далеки от политики. Мы далеки от войны. Нам это не нужно. Мы итак многое потеряли. Он открыл глаза, сцепляя перед собой пальцы рук и подаваясь вперед, пристально и честно смотря на Иована.

- Отвечу на твою честность своей, Иован, мне не нужна эта вещь. И я не знаю зачем Лигаменту нужно, чтобы именно я ее хранил. Мой клан не желает участия в политике. Не желает магических ритуалов с вещами такой силы, если эти вещи не принадлежат нам изначально, не созданы нами. Это чужая для меня магия. И мой клан не водит дружбы с детьми клана Иллюзий.

Он покачал головой,  задумчиво осматривая кружево своих манжетов, будто сомневаясь в их реальности.
- Но я приму его. Если вы расскажете все самые худшие возможности его применения. - В этих словах звучала усталость многих столетий, которая давила на него и делала его старше, гораздо старше его обманчивой внешности, - Я должен знать все, что может случиться. Мне нести за это ответственность.
По сравнению со странностью просьбы Иноканоана и непониманием последствий его игры,  Витдикта была управляемой стихийной игрой с последствиями лишь для него одного. А это...

+1

6

Несколько месяцев назад довелось Иовану познакомиться с одним крошечным, но храбрым созданием. Сбегая со ступенек огромного торгового центра, Светлов заметил рядом со знаком парковки маленького щенка — дрожащего, избитого, ободранного и явно голодного. Самый обычный дворовой щенок, каких полно в любом городе. Быть может, хозяева выбросили за ненадобностью наскучившую им игрушку, а может, он уже был рожден на улице и теперь постигал нелегкую науку выживания в суровом человеческом мире. Малыш провожал жадным взглядом проходящих мимо с покупками людей, его крошечный влажный носик непрерывно шевелился, втягивая в себя соблазнительные ароматы, витающие вокруг, а тонкий хвост подрагивал от предвкушения. Напрасно, конечно — никто не обращал внимания на живое существо, слишком занятые самими собой; в ритме большого города не было места для остановок ради никому не нужной мелочи, нужно торопиться, спешить, чтобы урвать еще кусочек того, что люди называют жизнью.

Иован не утерпел — вернулся в торговый центр, купил сочный шмат свежего мяса. Поистине царский подарок для такого собачоныша.

Иди сюда, ну же, иди, глупый, — подманивал он щенка, протягивая ему щедрый дар. — Ну же, иди, кутенок, иди, не бойся.

Голодный малыш рванулся было на соблазнительный запах мяса и тут же сдал назад. Снова шаг вперед — и опять назад. Во влажных глазах отражалась непередаваемая смесь самых разных чувств, преобладающим из которых было недоверие. Очевидно, уже доводилось маленькому псу сталкиваться с людской жестокостью: на шее шерсть облезла — видимо, таскали дети на веревке, пока он, отчаянно упираясь, не сумел вывернуться из петли; одно ушко сломано — наверняка палкой прилетело или камнем; на спине след от недавнего ожога — может, кипятком кто-то плеснул для смеха. Вот и не доверяет он больше двуногим, знает малыш, что чего-то хорошего от них ждать не приходится. Мать однажды взяла вот у такого же доброго дяденьки сосиску, а через день сдохла в жестоких мучениях. Нет, людям верить нельзя.

Но сейчас перед ним был не просто человек — малыш чувствовал в нем родственную душу, кого-то своего. Не просто своего — Вожака. Тогда как других киндрэт животные на дух не переносили, чувствуя в них зло и смерть, с оборотнями у них складывались свои, совершенно особенные отношения. Щенок чувствовал перед собой могучего зверя, перед которым дОлжно тотчас упасть на спинку, подставляя в жесте покорности ничем не защищенное розовое брюшко, но видел человека, который наверняка собирается причинить ему новую боль. Вот и разрывался бедный малыш между страхом и доверием — шаг вперед, шаг назад.

Иди, кутеночек, иди, — продолжал прицокивать Иован. Оторвав от шмата небольшой кусочек, он бросил его под лапки щенка, и тот, поведя носом, не удержался и вцепился в угощение, утробно урча от жадности. — Жуй, жуй, недотепа. Эх ты, бедолага...

«Был бы на моем месте Велед, щенок сдался бы быстрее, — подумал Светлов, легонько касаясь торчащего ушка. В ответ раздалось недовольное ворчание, и Иован убрал руку, усмехаясь. — Он к зверю ближе. С другой стороны, он ведь волк, а не пес...»

Сейчас примерно такое же выражение Иован видел в глазах кадаверциана. С одной стороны, Кристоф понимал всю ценность вручаемого ему подарка и, наверняка, хотел его взять, с другой же стороны, он не доверял лигаментиа, не доверял Иноканоану, не доверял всякого рода странностям и, скорее всего, не доверял вриколакос. Светлов его не винил, он бы чувствовал себя примерно так же.

Я понимаю, — ответил он, складывая ладони и смыкая кончики пальцев. — Никому не хочется иметь в своем доме бомбу замедленного действия. Ведь если Иноканоан велел нам передать эту вещь тебе, то у него наверняка на нее какие-то свои планы, а кто может понять чаяния лиментов? Но и ты меня пойми — у меня нет выбора. Я и сам не в восторге от происходящего, вот только деваться мне совершенно некуда.

Конечно, никто не даст стопроцентной гарантии, что что-то случится, если, например, кадаверциан откажется от подарка. Ведь тут уже от Иована ничего не зависело. Однако лучше не рисковать.

Это всего лишь своеобразный магический накопитель, — принялся объяснять Светлов, изредка поглядывая на Рогнеду — он уже и сам этого не замечал, но ему жизненно необходимо было видеть, что она рядом и соглашается с ним и его словами. — Аккумулятор, если хочешь. Он хранит огромный запас энергии, который ты можешь высвободить в любой момент по своему желанию. В бою это дает тебе нехилое преимущество, особенно если противник примерно знает о твоих собственных ресурсах силы, но не подозревает о наличии у тебя амулета. Или же в работе с этими вашими... как их...

Иован неопределенно помахал в воздухе рукой. Он и не скрывал того, что у него свои понятия о колдунах, которые наверняка уж пару столетий как устарели.

...созданиями. В общем, амулет — это источник большой энергии, что копилась в нем десятилетиями. Чистой энергии, которой может управлять любой из кровных братьев. Худшие возможности его применения? Любые, если он попадет не в те руки. Однако если он будет храниться у тебя, ничего страшного произойти не должно. Всего лишь...

Светлов улыбнулся.

Магическая батарейка.

+1


Вы здесь » Киндрэт. Новая глава вечности » Будущее время » 19.02.2005 Пора поговорить